О роли памяти и силы духа казачества: разговор с историком и писателем Вячеславом Бондаренко

История — это не только наука о прошлом, но и пространство смыслов, где формируются мировоззрение и духовные ориентиры общества. Сегодня, когда вопросы идентичности и исторической памяти вновь становятся предметом общественных дискуссий, особенно важно обращаться к тем, кто умеет видеть в прошлом не только события, но и ценности, определяющие будущее.

Историк, писатель, сценарист, лауреат премии Президента Республики Беларусь «За духовное возрождение» и кавалер Патриаршего знака «За вклад в развитие русской литературы» Вячеслав Бондаренко рассуждает о духовной и культурной миссии казачества, о его влиянии на формирование русской военной традиции и о том, почему будущее народа невозможно без памяти о его защитниках и созидателях.

Какую роль, по вашему мнению, сыграло казачество в формировании русской военной и национальной традиции?

Казачество – это один из символов России. Без него не было бы русского образа как такового, поэтому роль казачества огромна и в военном смысле, и в культурном, и в идентификационном. Это неотъемлемый цвет в огромной русской радуге, и этот цвет очень яркий.

Почему, несмотря на огромный вклад в историю России, образ казака часто оказывается искажённым или стереотипным в современных СМИ?

Дело в том, что многие люди знакомы с казачеством поверхностно, исходя из наиболее плоских образов, которые растиражированы массовой культурой и навязаны антирусской пропагандой еще в XIX веке, когда казаки представлялись некими варварами и цепными псами царизма. В чем-то эти штампы дожили до сих пор. Это говорит о том, что антирусская пропаганда, к сожалению, хорошо работает, и с ней нужно бороться очень тщательно, а штампы – развенчивать.

Как вы оцениваете участие казаков в Белом движении — как трагедию, подвиг или неизбежный исторический выбор?

Естественно, это и подвиг, и огромная трагедия, и неизбежный исторический выбор. Возможно, для казачества это была трагедия даже в большей степени, нежели для других сословий, поскольку никто в стране не уничтожался с такой тщательностью и кропотливостью, как казачество. «Расказачивание» — выкорчёвывание казачества — шло с неимоверным размахом и жестокостью. В советской литературе впервые эту тему поднял Шолохов, а после — Юрий Трифонов с романом «Старик» в 1970-е годы. Это были первые ласточки, попытки рассказать о том жутком процессе, свидетелей которого осталось очень мало. Естественно, очень большой процент казачества оказался выплеснут историей за пределы России. Это тоже была страшная трагедия людей, разлучённых с родиной, вынужденных отречься от своего сословия, замаскироваться, затаиться, уйти на дно, сделать вид, что они не казаки. 

Всё это — трагедия людей, которые яростно сопротивлялись новой реальности, жертвуя собственной жизнью и жизнями близких. Слава богу, что сейчас жива память об этом процессе, и мы начинаем разбираться в нём и не осуждать участников тех событий. Они действовали в чудовищных обстоятельствах. Мы не знаем, как бы мы действовали на их месте, какой бы выбор сделали. Мы учимся в этом разбираться, и дай нам Бог на этом пути тщательности, знания исторических обстоятельств, исторических событий, и не дай желания осудить кого-либо за сделанный им выбор. Люди заплатили за него страшную цену.

Как вы относитесь к попыткам некоторых современных авторов «демифологизировать» казачество, сводя его роль лишь к локальным военным формированиям?

В нашем научном и околонаучном сообществе под демифологизацией зачастую имеется в виду развенчивание нашей славной истории как таковое. Штамп «борьба с мифами» оказался очень удобен для прикрытия борьбы с прошлым, когда под предлогом изучения правды нам навязывается взгляд на нашу историю как на нечто недостойное уважения. 

Самый яркий пример — это демифологизация подвига легендарного Козьмы Крючкова, великого героя Первой мировой войны. Он не расправился с 22 врагами, итоги боя были значительно скромнее, но, тем не менее, это был бой с врагом, из которого он с товарищами вышел победителем. То есть, они всё равно герои, но этот миф был развенчан не с целью рассказать нам правду, а с целью рассказать нам о том, что этот подвиг был выдуман, а следовательно, и все остальные подвиги, тоже, а всё казачество не такое уж и героическое. Всё это делается с единственной целью — доказать, что наша история на самом деле не такая уж и героическая и славная, как мы думаем. Поэтому с развенчанием мифов, с борьбой за чистоту исторической правды нужно быть очень осторожным. Нужно смотреть, с какой целью это делается, кто работает с этими фактами, и самое главное — смотреть на интерпретацию.

Как вы оцениваете современные «информационные войны» вокруг казачества — это попытки дискредитировать его как часть русской идентичности?

Эти попытки не прекращались никогда, и начались еще в XIX веке. Я могу ошибаться, но это было связано с Отечественной войной 1812 года, когда Европа впервые увидела казаков. Затем был гнев Крымской войны, а дальше уже сформировался штамп «русского варвара», который живьём ест младенцев, насаживает на пики женщин и детей и так далее. То есть, примитивные злобные агитки, которые были призваны развенчать образ русского как такового. В качестве такого образца «дикого русского» выставляется, конечно, казак как нечто необразованное, ужасающее. Это очень живучий штамп, с которым необходимо бороться последовательно, показывать людям, которые хотят разобраться в ситуации, что дела не обстоят вот таким образом, и просто представлять такой образ казака, каким он был на самом деле.

Самый действенный, на мой взгляд, способ борьбы с фальсификацией – это правда. Есть люди, которые занимаются этим талантливо, грамотно, и слава Богу, что образ казака в последнее время чистый, независимый от глупых напластований, уходящих корнями в прошлое. Этот образ присутствует и в средствах массовой информации, и мы видим, что современное казачество вполне достойно своих великих предков.

Можно ли считать, что возрождение казачества после распада СССР стало частью борьбы за историческую память?

Я думаю, что казачество на самом деле никуда не уходило, несмотря на те страшные кампании по его уничтожению, которые были при советской власти. Были казачьи династии, эти люди никуда не делись, они помнили о своих корнях, хранили даже семейные реликвии. Настоящие казаки, естественно, помнили, откуда они родом, помнили своих предков. Советский период в жизни России — это, по историческим меркам, очень жестокий период, хотя и небольшой. Когда сменились исторические обстоятельства, всё это было легализовано и обрело нужную, естественную роль в нашей общей истории. 

Возвращение казачества — это возрождение огромного, достойного, честного сословия, которое всегда вносило огромный вклад в общую жизнь страны. Да, это сословие старались выкорчевать, выжечь калёным железом, дискредитировать, но с этим ничего не получилось. Казачья натура крепка по своей природе. Семейные традиции, зов крови — это всё спасло сословие. Поэтому сейчас мы видим столько казаков, которые выполняют самые разные задачи в современной русской жизни и будут выполнять их всегда. В этом и суть казачества – служить своей стране во что бы то ни стало.